Cranford — Page 13

Вечеринки в Крэнфорде были торжественными праздниками, от которых дамы чувствовали себя торжественно приподнято, сидя вместе в своих лучших нарядах.

Parties in Cranford were solemn festivities, making the ladies feel gravely elated as they sat together in their best dresses.

Как только собрались трое, мы сели играть в «Преферанс», и я оказалась злополучной четвёртой.

As soon as three had arrived, we sat down to "Preference," I being the unlucky fourth.

Следующих четырёх пришедших тут же усадили за другой стол; и вскоре чайные подносы, которые я видела расставленными в кладовой, когда проходила утром, были поставлены каждый на середину карточного стола.

The next four comers were put down immediately to another table; and presently the tea-trays, which I had seen set out in the store-room as I passed in the morning, were placed each on the middle of a card-table.

Фарфор был тонким, как яичная скорлупа; старинное серебро блестело от полировки; однако угощения были самые скромные.

The china was delicate egg-shell; the old-fashioned silver glittered with polishing; but the eatables were of the slightest description.

Пока подносы ещё стояли на столах, вошли капитан и мисс Браун; и я могла видеть, что капитан каким-то образом был любимцем всех присутствующих дам.

While the trays were yet on the tables, Captain and the Miss Browns came in; and I could see that, somehow or other, the Captain was a favourite with all the ladies present.

Нахмуренные лбы разглаживались, резкие голоса понижались при его приближении.

Ruffled brows were smoothed, sharp voices lowered at his approach.

Мисс Браун выглядела больной и подавленной почти до мрачности.

Miss Brown looked ill, and depressed almost to gloom.

Мисс Джесси улыбалась, как обычно, и казалась почти такой же популярной, как и её отец.

Miss Jessie smiled as usual, and seemed nearly as popular as her father.

Он тотчас же и без лишних слов занял в комнате место мужчины: заботился о нуждах каждого, облегчал труд хорошенькой служанки, подливая чай в пустые чашки и подавая хлеб с маслом дамам, у которых его не было.

He immediately and quietly assumed the man's place in the room; attended to every one's wants, lessened the pretty maid-servant's labour by waiting on empty cups and bread-and-butterless ladies;

И всё же он делал всё это так непринуждённо и с таким достоинством, и так, словно само собой разумелось, что сильный должен заботиться о слабом, что во всём этом он был настоящим мужчиной.

and yet did it all in so easy and dignified a manner, and so much as if it were a matter of course for the strong to attend to the weak, that he was a true man throughout.