The Picture of Dorian Gray — Page 13

Мой старший брат никак не умрёт, а младшие братья, кажется, только этим и занимаются.»

My elder brother won't die, and my younger brothers seem never to do anything else.

— Гарри! — воскликнул Холлуорд, хмурясь.

"Harry!" exclaimed Hallward, frowning.

— Дорогой мой, я не вполне серьёзен.

My dear fellow, I am not quite serious.

Но я ничего не могу с собой поделать — я терпеть не могу своих родственников.

But I can't help detesting my relations.

Полагаю, это объясняется тем, что никто из нас не выносит в других людях тех же недостатков, что есть у нас самих.

I suppose it comes from the fact that none of us can stand other people having the same faults as ourselves.

Я вполне понимаю ярость английской демократии против того, что они называют пороками высших сословий.

I quite sympathize with the rage of the English democracy against what they call the vices of the upper orders.

Народные массы считают, что пьянство, тупость и безнравственность должны быть их исключительной собственностью, и что если кто-то из нас опозорится, он тем самым браконьерствует на их угодьях.

The masses feel that drunkenness, stupidity, and immorality should be their own special property, and that if any one of us makes an ass of himself, he is poaching on their preserves.

Когда бедняга Саутуорк оказался в суде по бракоразводным делам, их негодование было поистине великолепным.

When poor Southwark got into the divorce court, their indignation was quite magnificent.

И всё же я не думаю, что даже десять процентов пролетариата живут правильно.»

And yet I don't suppose that ten per cent of the proletariat live correctly.

— Я не согласен ни с единым вашим словом, и, более того, Гарри, я уверен, что вы и сами в это не верите.»

"I don't agree with a single word that you have said, and, what is more, Harry, I feel sure you don't either."

Лорд Генри погладил свою остроконечную каштановую бородку и постучал носком лакированного ботинка по тростниковой эбеновой трости с кистью.

Lord Henry stroked his pointed brown beard and tapped the toe of his patent-leather boot with a tasselled ebony cane.

— Какой же вы англичанин, Базил!

"How English you are Basil!

Это уже второй раз, когда вы делаете это замечание.

That is the second time you have made that observation.

Если предложить настоящему англичанину какую-нибудь идею — что само по себе всегда безрассудно — он никогда даже не задумается о том, верна эта идея или нет.

If one puts forward an idea to a true Englishman—always a rash thing to do—he never dreams of considering whether the idea is right or wrong.

Единственное, что его интересует, — верит ли в неё сам говорящий.

The only thing he considers of any importance is whether one believes it oneself.