The King in Yellow — Page 7

В этих нечестивых страницах не было нарушено никаких определённых принципов, не провозглашено никаких доктрин, не оскорблено никаких убеждений.

No definite principles had been violated in those wicked pages, no doctrine promulgated, no convictions outraged.

Это нельзя было судить ни по каким известным меркам, и всё же, хотя все признавали, что в «Короле в жёлтом» достигнута высшая нота искусства, все чувствовали, что человеческая природа не может вынести этого напряжения и не может процветать на словах, в которых таилась суть чистейшего яда.

It could not be judged by any known standard, yet, although it was acknowledged that the supreme note of art had been struck in The King in Yellow, all felt that human nature could not bear the strain, nor thrive on words in which the essence of purest poison lurked.

Сама банальность и невинность первого акта лишь позволили удару упасть впоследствии с ещё более ужасной силой.

The very banality and innocence of the first act only allowed the blow to fall afterward with more awful effect.

Я помню, что именно 13 апреля 1920 года первая Государственная камера смерти была открыта на южной стороне Вашингтон-сквер, между улицей Вустер и Южной Пятой авеню.

It was, I remember, the 13th day of April, 1920, that the first Government Lethal Chamber was established on the south side of Washington Square, between Wooster Street and South Fifth Avenue.

Квартал, прежде состоявший из множества обветшалых старых зданий, использовавшихся как кафе и рестораны для иностранцев, был приобретён правительством зимой 1898 года.

The block which had formerly consisted of a lot of shabby old buildings, used as cafés and restaurants for foreigners, had been acquired by the Government in the winter of 1898.

Французские и итальянские кафе и рестораны были снесены; весь квартал был обнесён позолоченной железной оградой и превращён в прекрасный сад с лужайками, цветами и фонтанами.

The French and Italian cafés and restaurants were torn down; the whole block was enclosed by a gilded iron railing, and converted into a lovely garden with lawns, flowers and fountains.

В центре сада стояло небольшое белое здание строгой классической архитектуры, окружённое зарослями цветов.

In the centre of the garden stood a small, white building, severely classical in architecture, and surrounded by thickets of flowers.

Шесть ионических колонн поддерживали крышу, а единственная дверь была из бронзы.

Six Ionic columns supported the roof, and the single door was of bronze.

Перед дверью стояла великолепная мраморная группа «Парок» — работа молодого американского скульптора Бориса Ивена, умершего в Париже в возрасте всего двадцати трёх лет.

A splendid marble group of the "Fates" stood before the door, the work of a young American sculptor, Boris Yvain, who had died in Paris when only twenty-three years old.