Thus Spake Zarathustra: A Book for All and None — Page 10

Что касается того, как впервые возникла эта идея, его автобиографический очерк «Ессе Homo», написанный осенью 1888 года, содержит следующий отрывок:

In regard to his first conception of this idea, his autobiographical sketch, "Ecce Homo", written in the autumn of 1888, contains the following passage:

«Основополагающая идея моего труда — а именно Вечное Возвращение всего сущего — эта высшая из всех возможных формул жизнеутверждающей философии — впервые пришла ко мне в августе 1881 года.

"The fundamental idea of my work—namely, the Eternal Recurrence of all things—this highest of all possible formulae of a Yea-saying philosophy, first occurred to me in August 1881.

Я записал эту мысль на листке бумаги с припиской: на 6000 футов выше людей и времени!

I made a note of the thought on a sheet of paper, with the postscript: 6,000 feet beyond men and time!

В тот день я бродил по лесу у берега Сильваплан-ского озера и остановился возле огромной пирамидальной скалы, высившейся неподалёку от Сурлея.

That day I happened to be wandering through the woods alongside of the lake of Silvaplana, and I halted beside a huge, pyramidal and towering rock not far from Surlei.

Именно тогда меня и осенила эта мысль.

It was then that the thought struck me.

Оглядываясь назад, я замечаю, что ровно за два месяца до этого озарения мне было знамение его приближения — в виде внезапной и решительной перемены моих вкусов, прежде всего в музыке.

Looking back now, I find that exactly two months previous to this inspiration, I had had an omen of its coming in the form of a sudden and decisive alteration in my tastes—more particularly in music.

Можно было бы даже рассматривать всего «Заратустру» как музыкальное произведение.

It would even be possible to consider all 'Zarathustra' as a musical composition.

Во всяком случае, непременным условием его создания было возрождение во мне искусства слышать.

At all events, a very necessary condition in its production was a renaissance in myself of the art of hearing.

В небольшом горном курортном местечке Рекоаро близ Виченцы, где я провёл весну 1881 года, мы с моим другом и маэстро Петером Гастом — тоже человеком, рождённым заново, — обнаружили, что музыка-феникс, парившая над нами, была облачена в более лёгкое и яркое оперение, чем прежде.

In a small mountain resort (Recoaro) near Vicenza, where I spent the spring of 1881, I and my friend and Maestro, Peter Gast—also one who had been born again—discovered that the phoenix music that hovered over us, wore lighter and brighter plumes than it had done theretofore.